Неточные совпадения
Бог
знает до какой бы громадной
цифры не возросли благодатные суммы, если бы какой-то нелегкий зверь не перебежал поперек всему.
Он деловито отвечал
цифрами, а Самгин
знал, что точный счет — основное правило науки.
— Конечно, я не могу сказать вам точных
цифр, да и трудно было бы найти их, потому что, вы
знаете, у каждого коммерческого дела, у каждого магазина, каждой мастерской свои собственные пропорции между разными статьями дохода и расхода, в каждом семействе также свои особенные степени экономности в делании расходов и особенные пропорции между разными статьями их.
Гаев. А ты
знаешь, Люба, сколько этому шкафу лет? Неделю назад я выдвинул нижний ящик, гляжу, а там выжжены
цифры. Шкаф сделан ровно сто лет тому назад. Каково? А? Можно было бы юбилей отпраздновать. Предмет неодушевленный, а все-таки, как-никак, книжный шкаф.
Начальник острова говорил мне, что когда ему однажды понадобилось
узнать, сколько ежегодно прибывало из России арестантов на пароходах Добровольного флота, начиная с 1879 г., то пришлось обращаться за сведениями в главное тюремное управление, так как в местных канцеляриях нужных
цифр не оказалось.
Уцелели только кое-какие постройки, уцелел Микрюков, десятка два анекдотов, да остались еще
цифры, не заслуживающие никакого доверия, так как ни одна канцелярия тогда не
знала, сколько на острове арестантов, сколько бежало, умерло и проч.
Каковы бы ни были
цифры, но пока несомненно только, что далеко не всякий хозяин
знает весною, где он будет косить летом, и что сена не хватает и к концу зимы скот тощает от недостатка корма.
Всякому хотелось
узнать тайну; всякий подозревал друг друга, а главное, всякий желал овладеть кубышкой врасплох, в полную собственность, так чтоб другим ничего не досталось. Это клало своеобразную печать на семейные отношения. Снаружи все смотрело дружелюбно и даже слащаво; внутри кипела вражда. По-видимому, дядя Григорий Павлыч был счастливее сестер и даже
знал более или менее точно
цифру капитала, потому что Клюквин был ему приятель.
Каждый, читающий это, вправе сказать;"Да как же было не
знать подлинной
цифры подписчиков (даже и с даровыми экземплярами) с первого же месяца своего издательства?"
— Послушайте, князь, успокойтесь, пожалуйста; я вижу, что вы чем дальше, тем больше в волнении, а между тем все это, может быть, лишь мираж. О, я затянулся и сам, непростительно, подло; но ведь я
знаю, что это только временное… и только бы мне отыграть известную
цифру, и тогда скажите, я вам должен с этими тремя стами до двух тысяч пятисот, так ли?
— Это совершенно излишне и к делу ничуть не относится, я опекуном князя быть не собираюсь и мне надо было
знать приблизительную
цифру его состояния лишь для более правильного определения цены моего вмешательства в это дело.
— По-моему, кабалистические
цифры имеют глубокое значение, это уж я
знаю по собственному опыту! — произнесла gnadige Frau.
— Да, я это
знаю, — продолжала та, — и говорю только, что эти
цифры были роковые для меня в моей жизни.
— О, помилуйте, ваше превосходительство!.. — подхватил Тулузов, хотя и
знал, что Артасьев был только еще статский советник, и потом, вынув из кармана безыменный билет, на котором внушительно красовалась
цифра: тридцать тысяч, почтительно подал его Ивану Петровичу.
Ему пришло в голову объяснение, сводящееся к относительным
цифрам колебаний, но он
знал, что юноше нужно не это. Притом же тот, кто первый употребил световой эпитет в применении к звуку, наверное, не
знал физики, а между тем уловил какое-то сходство. В чем же оно заключается?
— Я сидел тут, писал и — как-то окис, заплесневел на книжках и
цифрах. Почти год такой жизни — это уродство. Я ведь привык быть среди рабочего народа, и, когда отрываюсь от него, мне делается неловко, —
знаете, натягиваюсь я, напрягаюсь для этой жизни. А теперь снова могу жить свободно, буду с ними видеться, заниматься. Вы понимаете — буду у колыбели новорожденных мыслей, пред лицом юной, творческой энергии. Это удивительно просто, красиво и страшно возбуждает, — делаешься молодым и твердым, живешь богато!
Задумчиво смотрел на эти лежавшие перед ним бумаги Дмитрий Павлович Сиротинин, и, казалось, в бездушных
цифрах, выведенных старинным, но твердым почерком полуграмотного богача, читалась ему повесть двух русских семей, семьи Алфимовских, отпрыск которой сделалась госпожей Дубянской, и семьи Алфимовых, странной сводной семьи, историю которой
знал понаслышке Дмитрий Павлович.
Я, Д-503, строитель «Интеграла», — я только один из математиков Единого Государства. Мое привычное к
цифрам перо не в силах создать музыки ассонансов и рифм. Я лишь попытаюсь записать то, что вижу, что думаю — точнее, что мы думаем (именно так: мы, и пусть это «МЫ» будет заглавием моих записей). Но ведь это будет производная от нашей жизни, от математически совершенной жизни Единого Государства, а если так, то разве это не будет само по себе, помимо моей воли, поэмой? Будет — верю и
знаю.
Вверху невысоко — метрах в 50 — жужжали аэро. По их медленному низкому лету, по спущенным вниз черным хоботам наблюдательных труб — я
узнал аппараты Хранителей. Но их было не два и не три, как обычно, а от десяти до двенадцати (к сожалению, должен ограничиться приблизительной
цифрой).
— Но ты не
знал и только немногие
знали, что небольшая часть их все же уцелела и осталась жить там, за Стенами. Голые — они ушли в леса. Они учились там у деревьев, зверей, птиц, цветов, солнца. Они обросли шерстью, но зато под шерстью сберегли горячую, красную кровь. С вами хуже: вы обросли
цифрами, по вас
цифры ползают, как вши. Надо с вас содрать все и выгнать голыми в леса. Пусть научатся дрожать от страха, от радости, от бешеного гнева, от холода, пусть молятся огню. И мы, Мефи, — мы хотим…
Да и кроме того, если бы даже он немного и глуповат был, зато в приданое с ним шло две тысячи душ; а это такая порядочная
цифра, что я
знаю, например, очень хороших людей, которые некогда не устояли против половины… — пошутила Настенька и взглянула на Калиновича; но, заметив, что он еще более нахмурился, сейчас переменила тон.
Я, вовсе не
зная вас, подхожу к вам и осторожно, как будто про себя и в сторону, говорю либо три первые, либо три последние
цифры вашего числа, смотря по тому, которые из них будут сообщены мне через моего непосредственного старшего.
Баронессин стряпчий ему позавидовал, и эта зависть еще увеличилась в нем, когда он, сообщив Висленеву
цифру своего жалования,
узнал от Иосафа Платоновича, что Бодростина платит ему гораздо дороже, — именно сто рублей в месяц.
— Чудак, братец, ты! Это уж не я, а
цифра говорит… Наука, братец, такая есть, арифметикой называется… уж она, брат, не солжет! Ну, хорошо, с Уховщиной теперь покончили; пойдем-ка, брат, в Лисьи Ямы, давно я там не бывал! Сдается мне, что мужики там пошаливают, ой, пошаливают мужики! Да и Гаранька-сторож…
знаю!
знаю! Хороший Гаранька, усердный сторож, верный — это что и говорить! а все-таки… Маленько он как будто сшибаться стал!
— И куда она экую прорву деньжищ девает! — удивлялся он, досчитываясь до
цифры с лишком в восемьдесят тысяч на ассигнации, — братьям, я
знаю, не ахти сколько посылает, сама живет скаредно, отца солеными полотками кормит… В ломбард! больше некуда, как в ломбард кладет.
Сказав, что горбун выговорил себе такую громадную сумму, мы допустили некоторую неточность, так как собственно сам граф Казимир предложил ему ее, думая громадностью
цифры обеспечить согласие сообщника, который уже и без того
знал много и обращение которого из друга в врага являлось опасным.
— Не
знаю, — сказал Ганувер, — мне объясняли, так как я купил и патент, но я мало что понял. Принцип стенографии, радий, логическая система, разработанная с помощью чувствительных
цифр, — вот, кажется, все, что сохранилось в моем уме. Чтобы вызвать слова, необходимо при обращении произносить «Ксаверий», иначе он молчит.
Анна Михайловна и Дора как-то случайно
знали, что Шпандорчук и Вырвич частенько заимствовались у Долинского небольшими деньжонками и что должки эти частью кое-как отдавались пополам с грехом, а частью не отдавались вовсе и возрастали до
цифр, хотя и небольших, но все-таки для рабочего человека кое-что значащих.
Если же ты вдобавок
знаешь таблицу умножения, то помножь этот восторг и наслаждение игры на любую многозначную
цифру, и тогда получится мое наслаждение, моя игра.
Получив сорок фридрихсдоров, я поставил двадцать на двенадцать средних
цифр, не
зная, что из этого выйдет.
Грамоте Прасковья Михайловна плохо
знала; она едва разбирала по складам песенки и ужасными каракульками подписывала свое имя; однако ж,
цифры знала до ста тысяч.
Вот он однажды в редакции отзывает меня в угол. Таинственно. «Слушайте, говорит, есть дело. Можно обоим заработать тысячу. Хотите?» — «Ну, как не хотеть!» — «Хорошо, так вот вам готовые
цифры. Поедете к Дехтяренке.
Знаете?» — «
Знаю». — «Через две недели он объявит себя несостоятельным, но теперь для него страшно важно, чтобы никто не
знал, в каком у него состоянии дело. А мне по некоторым причинам самому неловко. Понимаете?» И дал мне самую подробную инструкцию.
Так как он
знает одни только единицы и те числа, которые оканчиваются нулями, то за него покрывает
цифры Аня.
«Мало прогнать… — подумал он, измеряя его взглядом. — Выпороть бы». — Ничего я тут не пойму! — начал он придираться, пробегая квитанции, поданные Трифоном. — Это какая
цифра? 75 или 15? Дубина ты этакая! Закорючку не можешь даже, как следует, над семью поставить! Семь похоже на кочергу, а один — на кнутик с коротким хвостиком. Этого не
знаешь? Ду-би-на… За это самое вашего брата прежде на конюшне драли!